Переосмысление корейского мифа на сцене современного театра

Республиканский государственный академический корейский театр музыкальной комедии, основанный в 1932 году, представляет собой уникальный феномен в истории корейского исполнительского искусства за пределами Кореи.

Его репертуар сочетает традиционные корейские драматические произведения и классические казахские пьесы, что отражает взаимодействие и синтез культур. Театр, пройдя через сложные исторические испытания, внес значительный вклад в сохранение корейской идентичности, одновременно адаптируя театральные традиции разных народов. Таким образом, его деятельность служит ярким примером того, как национальное искусство может развиваться в многонациональной среде, оставаясь при этом верным своим истокам.

В XX веке развитие южнокорейского театра и танца проходило под влиянием двух, на первый взгляд, противоречивых тенденций. С одной стороны, происходило активное заимствование и адаптация западных театральных и хореографических традиций, с другой – предпринимались значительные усилия по изучению, сохранению и возрождению исконно корейских форм исполнительского искусства. Эти два направления не вступили в конфликт, а, напротив, стали основой для формирования новой эстетики, сочетающей в себе интернациональные и современные элементы, но при этом сохраняющей традиционную корейскую самобытность.

Особый интерес к поиску и выражению корейской идентичности обусловлен историческими и политическими обстоятельствами, оказавшими влияние на культурное развитие страны. В условиях динамичных изменений, происходивших в Корее на протяжении XX века, театральное искусство стало важным инструментом самовыражения и сохранения национальной самобытности.

Однако, эти тенденции свойственны корейскому национальному театру в Южной Корее, но и за её пределами. Это можно понять, отследив историю развития Республиканскийгосударственный академический корейский театр музыкальной комедии, базирующегося на данный момент на территории города Алматы.

За годы своего существования, театр множество раз обращался к драматургии разных стран и народов, но основу репертуара всегда составляли   корейские драмы.

Одним из таких примеров стал мюзикл «Сим Чён дён» режиссёра Натальи Ли, в основу которого легло одноимённое корейское народное сказание о девушке, что ради благополучия отца пошла на жертву, за что её вознаградили боги.

Премьера этого спектакля состоялась в 2024 году, но сам сюжет для Республиканскогогосударственного корейского театра музыкальной комедии не нов. Впервые к этому сказанию театр обратился в 1936 году. Тогда инсценировщиком и режиссёром выступил заслуженный деятель искусств КазССР Цай Ен. Сам спектакль тогда назывался «Сказание о девушке Сим Чен», а корейский театр базировался на территории города Владивостока.

В 1989 году, к повести «Сим Чен ден» в корейском театре обращался так же режиссёрИосиф Ким, а в 2008, режиссёр А. Малюченко поставил спектакль «Сказание о Сим Чен».

В постановке Наталья Ли выстраивается цельная история о слепой вере, утрате и обретении опоры, где личная драма героев приобретает символическое звучание. В центре сценического повествования оказываются две фигуры: молодая девушка Сим Чен и её отец – Сим Бон Са, являющийся слепым вдовцом, для которого единственным смыслом жизни остаётся его дочь. Воспринимать этот спектакль можно с двух разных перспектив, где через образ Сим Чен мы видим безусловную дочернюю любовь и привязанность, помноженную на самоотверженность и храбрость. Однако, смотря на историю со стороны Сим Бон Са, акцент спектакля смещается с индивидуальной судьбы на более широкое осмысление зависимости человека от любви, доверия и внешних сил.

Сценическое пространство и пластическое решение подчёркивают неустойчивость мира, в котором существует этот герой. Его передвижения, столкновения с декорациями и другими персонажами становятся не просто бытовой характеристикой слепоты, а метафорой жизненной дезориентации. Мир спектакля будто лишён твёрдой опоры: пока Алишер Махпиров, исполняющий роль Сим Бон Са постоянно теряется и спотыкается, Сим Чен, в исполнении Талшын Самиевой оказываются в ситуациях, где её неустойчивость связана с тем, что у неё нет возможности контролировать полностью.

Линия взаимоотношений отца и дочери играет  особую роль в структуре постановки. Сим Чен выступает не только как персонаж, но и как символ опоры, без которой рушится вся внутренняя система Сим Бон Са, как героя. Это подчёркивается сценически: рядом с ней движения становятся увереннее, пространство – более освоенным, тогда как её отсутствие мгновенно возвращает хаос и растерянность. Таким образом, режиссёр выстраивает чёткую визуально-пластическую оппозицию «с опорой и без опоры».

Важным драматургическим элементом становится противостояние героев с другими персонажами. Для Сим Бон Са такими антигероями  становятся прежде всего Пяндек с монахом. Их линия вводит в спектакль тему обмана и манипуляции. Они не только дезориентируют героя в буквальном смысле, но и лишают его внутренней устойчивости, но и Сим Чен они подталкивают к роковому выбору. Через эту сюжетную коллизию раскрывается ещё один важный мотив постановки – наивность как уязвимость, ведущая к трагедии.

Музыкально-звуковое решение усиливает эмоциональное воздействие спектакля. Голос, интонации, прерывающиеся вокальные фразы становятся ключевыми средствами передачи внутреннего состояния персонажей. Особенно ярко это проявляется в сценах утраты, где звук заменяет действие, концентрируя внимание на переживании горя.

Однако, спектакль в полной мере сохраняет за собой мифологическую основу, где все герои получают свою заслуженную награду, а злодеи – наказание. Сим Чен становясь добровольной жертвой в чужих кознях не только возвращает зрение отцу, но и собственную жизнь. Проявив чистоту души перед Драконом, она получает его благословение и возвращается в мир людей, где встречает любовь своей жизни – принца, а позже наконец возвращается к горюющему отцу.

В своей постановке Наталье Ли удаётся передать цельное сценическое высказывание, в котором через мифологический сюжет раскрываются универсальные темы любви, жертвы, наивности и утраты. Противопоставляя взгляды Сим Чен и Сим Бон Са, режиссёр создаёт многослойную драматургию, где пластика, пространство и звук работают на выражение внутренней неустойчивости героев, а линия их взаимоотношений становится смысловым центром спектакля. История мюзикла превращается в притчу, которая знакомит зрителя не только моралью, но и, прежде всего, с традиционным корейским фольклором.

Гордиенко Дарья,

3 курс театроведения